> > >

 
19.03.2007, 03:04   #
Полубог
 
 
Регистрация: 13.04.2006
Адрес: музей моего мозга
Сообщений: 1,273
Вес репутации: 14dolor-ante-lucem имеет захватывающую ауру
По умолчанию проза  о  Теме, на Тему и с оттеноком Темы


читать с 45 по 49 страницу..
красивы Тематические отношения
__________________
Jedem sein
Offline  
21.03.2007, 15:29   #
Полубог
 
 
Регистрация: 13.04.2006
Адрес: музей моего мозга
Сообщений: 1,273
Вес репутации: 14dolor-ante-lucem имеет захватывающую ауру
По умолчанию пьер буржад

КАРЛИКИ

Каково это – быть карликом? Мои ближайшие соседи отличаются этим дефектом. Он передается от отца к сыну, от матери к дочери. Еще одна напасть: женщины рожают карликов пачками, по пять, шесть или даже семь одновременно. Нужно видеть, как они вылезают из живота: как черви. Дрожат. Шевелятся. Стараются изо всех сил! Но они маленькие… такие крошечные!.. Карлица-мать, которая несколько дней назад родила и которая, бедняжка, кормит этих крошек как может (ведь у нее лишь две груди, причем не больше булавочных головок… а шестеро карликов хотят сосать одновременно… нужно организовать очередность…) говорила мне: «Мсье, вот если бы вместо шестерых у меня был один нормального роста! Но нет! Все маленькие! Крошечные малыши! Страшно маленькие крошки!» Она смахивает микроскопическую слезу, утирая глаза платочком размером с обычный глаз. Или же хотя бы (употребляя ее любимое выражение) все эти карлики так и оставались бы малышами! Но нет! Вырастая (если так можно сказать), они становятся сильными, коренастыми, обрастают мощными мужскими мускулами. Они карлики, но развиваются диспропорционально. Особенно самцы. Ростом с три яблока, а сильны, как быки. А их бицепсы? Ветчина. Ляжки? Стволы деревьев. И половые члены у них, как у ослов. Глава семьи, кузнец, который вкалывает у себя в кузне с утра до вечера, весь красный и черный, как дьявол, просто ужасен. Он сторожит меня за измазанными сажей окошками кузницы, и я знаю, что если под конец дня я приведу к себе актрису или статистку, или просто барышню, которая пришла в театр подработать, то на следующее утро, когда она выйдет, он непременно подстережет ее, пригласит к себе в кузницу, затащит в шлаковый отвал, опрокинет и отымеет на куче угля. И в окно я увижу, как она уходит, вся растрепанная, по стенке, отряхивая рукой юбку, от которой поднимается облако черной пыли. Карлик же вернулся к своим кузнечным мехам. Левой рукой он тянет за цепь, как будто обезумев, а правой поворачивает длинные щипцы, на конце которых вертится туда-сюда какой-то раскаленный докрасна кусок железа. Я толкаю дверь: «Как дела, малыш?» Он не отвечает и лишь что-то бурчит себе под нос, сверкнув глазами. Я возьму его карлицу через несколько дней – у нее ко мне слабость. Я насажу ее на свой член и начну вертеть, как волчок. Я плюю на землю и хлопаю дверью кузницы. Какое счастье просто идти по улицам и насвистывать! Преследовать какую-нибудь прохожую! Видеть все выставленные в витринах предметы! Быть ростом метр семьдесят!

ГРЕХ КРОВОСМЕШЕНИЯ

Легко сказать – инцест. На улице он держит свою сестру за руку. В салоне садится рядом с ней. В столовой трогает ее ногой под столом. В постели нежно берет ее. Он осторожно скользит туда-сюда во влагалище, думая  о  других. Он мечтает  о  женщинах, с которыми не знаком, которых не имел и никогда не будет иметь. Не его вина, что он знает лишь свою сестру, и если изо всех созданий с длинными волосами, стоящих на двоих ногах, в которых можно войти, в лежачем или в ином, но по большей части лежачем, положении, через щель, расположенную у основания ног, лишь одна его сестра в постели раскрывает ему свои объятия. Правда чаще, как только они ложатся спать, она, сжимая руками подушку и свешивая голову между кроватью и стеной, поворачивается к нему узкой невинной спиной и подставляет ему круглые белые упругие и теплые ягодицы. Конечно, ему бы хотелось еще и других. Он удовольствовался бы даже каким-нибудь блеклым дряблым потрепанным и холодным задом, лишь бы тот не принадлежал его сестре. Увы! Но таких нет. Невозможно отыскать. Все зады отказываются. Все носительницы задов убегают. Хоть он и живет в столице, где несколько миллионов обладательниц задов, обтянутых юбками, джинсами, мини-юбками, стремясь вызвать желание самцов, целыми днями толпятся на улицах. И он тоже участвует в этой охоте, но не получает ничего. Разве такое бывает? Охотники бегут от дичи? Всего лишь вчера он принялся преследовать одну хромоножку или горбунью, или прокаженную, или еще какую-то даму, имеющую очевидный физический изъян (он даже уже и не помнил, какой именно, настолько был взволнован), который делает глазеющую на витрины телку в мини-юбке и кожаных сапогах – именно так, мсье, ни больше и ни меньше – чертовски сексуальной, несмотря на все ее жуткие дефекты, но стоило только ему пристроиться рядом и попытаться дрожащей от чистого желания любви рукой приласкать ее пышные ягодицы, как несчастная испустила крик и побежала (хромая, да, ибо она хромала… раскачиваясь, ну да, ибо она была кривобока… разбрасывая во все стороны куски кожи, осколки костей, волосы, духи) и призывая полицию. К счастью, у нас в больших городах толпа ведет себя невозмутимо. Можно пырнуть прохожего кинжалом, а в толпе плебеев никто даже ухом не поведет. Так что никакой полиции. И никакого шума. А он опять торчит там перед витриной (а на витрине как нарочно дамская обувь: сапоги до середины бедра, лакированные туфли на высоком каблуке, сандалии на шнурках до колена, котурны из шкуры леопарда, обнажающие пятку, – все, чтобы сделать ногу, этот банальный и практичный инструмент, который дан природой человеческой особи для ходьбы, объектом страстного сексуального желания, способного толкнуть на преступление), дрожа от нанесенного ему оскорбления. И снова этой ночью в общей постели, под толстой красной периной ему придется рассказать все это сестре, а той придется выслушать его, понять и утешить: полностью открыться ему, пока он открывается ей, и, взяв его руку, в который раз прижать ее к своим бедрам, ягодицам и всему остальному. «Потрогай меня, братик, и забудь этих негодниц». Дырка там. Она быстро делает пол-оборота, переворачивается на живот, обнимает подушку и стискивает, зарываясь в нее головой. Теперь виден лишь ее белый, шелковистый и упругий зад. Это для него. Он устремляется туда. И, медленно возбуждаясь (снова видя девушку у витрины, пытаясь вспомнить ее, оживить в себе ускользающее осязание – или то, что от него осталось – руки, на краткий миг коснувшейся зада: был ли у нее маленький или толстый зад, упругий или мягкий, в форме сферы или трапеции, холодный или горячий), он прекрасно понимает,  о  чем думает эта мошенница. Видимо, она считает, что раз уж ее трахает брат, то в конце концов она найдет себе парня, который ее полюбит. И тогда он ее убьет. «Я могу продолжать?» Он иногда задает ей этот по-братски деликатный вопрос, чтобы уточнить, может ли он идти до конца. Его голос дрожит, ибо он понимает, что вот-вот наступит момент, когда он уже не сможет вымолвить ни одного внятного слова – только: ыых! ыых! И ах! Ах! Она не отвечает, она заснула, ну и ладно, закончим, еще разик, еще один раз.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ АНТОНЕНА АРТО

В нашем маленьком городке, где практически все без ума от театра, исчезновение Антонена Арто не могло остаться незамеченным. Помощник мэра, курирующий драматургию, воздал ушедшему неслыханные почести. Специально прибывшие из Парижа актеры выступили в роли плакальщиков. Один писатель устроил три часа публичного молчания. Ну а молодые режиссеры провели рядом с бассейном посвященный мэтру коллоквиум. Короче, его слава, подобно члену в руке мастурбирующего мужчины, все продолжает расти.

ДЫРА

Иногда, после нескольких ночей, проведенных в одиночестве, в предвкушении назначенного на завтра свидания с женщиной, я просыпался и задавал себе вопрос: как же это возможно, чтобы у той, кого я люблю, была дырка внизу живота, дырка, в которую я собирался войти.

Так же и с землей. Я точно знаю, что настанет день, когда мне придется войти в какую-нибудь дырку в животе земли, но никак не могу представить, как же такое возможно – мне это кажется совершенно невероятным.
__________________
Jedem sein
Offline  
01.04.2007, 02:55   #
Полубог
 
 
Регистрация: 13.04.2006
Адрес: музей моего мозга
Сообщений: 1,273
Вес репутации: 14dolor-ante-lucem имеет захватывающую ауру
По умолчанию

Рен Джон
"Следующий лот - Алиса"
Перевод и литературная обработка: Макс Раубер

Алиса ждала момента, когда около регистрационного стола никого не останется, никого, кроме девушки-рабыни, регистрирующей участников. Пользуясь представившейся возможностью, она наблюдала за этой девушкой. «Она должна понять меня, - думала Алиса. – Отсюда хорошо видно тонкую цепь, идущую от кольца вокруг её шеи к креплению на столе. Она рабыня, но одета подобно другим окружающим. Джинсы и белая блузка. Летние туфли на высоких, но не очень, каблуках с ремешками, застёгивающимися над пятками».
Наконец в поле зрения Алисы не осталось никого, кто бы мог помешать решению её проблем. Никаких помех. Подходя к столу, она не могла оторвать глаз от кольца, охватывающего шею девушки за столом. Атласная кожа, разделённая кольцом из белого металла калибром около десяти миллиметров. Скорее всего, из анодированного алюминия или нержавеющей стали. Изящно, красиво. Алиса с трудом сдерживалась, чтобы не дотянуться и не потрогать пальцами это кольцо вокруг шеи рабыни.

Девушка улыбнулась Алисе.

- Могу я чем-нибудь Вам помочь? – спросила она.

- Я…, – голос Алисы стал хриплым шёпотом. Она откашлялась, проглатывая комок.

– Я хотела бы зарегистрироваться для аукциона.

- Заполните. Кого Вы хотите зарегистрировать? – девушка открыла папку и достала чистый бланк.

«Кого, - задумалась Алиса. – Кого бы я хотела зарегистрировать для аукциона?»

Она почувствовала головокружение.

- Себя. Я хочу зарегистрировать себя, - её голос был громким и уверенным на этот раз.

- Ох…, ох… Я вижу… М-да, – Алиса, как могла, старалась скрыть своё смущение перед рабыней.

- Заполните эту форму, - сказала девушка-рабыня. – Это использует аукционист.

- Да, - прошептала Алиса. Дыхание её было затруднено.

- Вы в порядке?

- Да, я заполню это, - Алиса схватила бланк одной рукой, а другой опёрлась  о  стол, пытаясь восстановить дыхание. Глубокий вдох. Стол стал уплывать куда-то.

- Я заполню и верну это Вам, - прохрипела Алиса, откачнувшись от стола.
Девушка за столом попыталась вскочить, чтобы помочь ей, но была удержана и отброшена назад приковывающей её цепью. Алиса не обратила внимания.

ИМЯ: нет.

ВОЗРАСТ: 41

РОСТ: 5'8"

ВЕС: 135 фунтов.

ЦВЕТ ВОЛОС: каштановый.

ЦВЕТ ГЛАЗ: карие.

РАЗМЕРЫ (бёдра, талия, грудь): 35 –25 – 36.

ТАТУИРОВКИ/КЛЕЙМА: нет (Алиса глубоко вдохнула и медленно выдохнула).

ПИРСИНГ: нет.

ПРОДАВЕЦ: нет.

КОНТРАКТНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ: ………….

Алиса пристально смотрит на последнюю строчку и не может понять, что бы это значило. «Боже мой, я даже не могу заполнить паршивую форму!» – она почувствовала, что сейчас расплачется от волнения.

- Извините, что означает пункт «Контрактные ограничения? Что я должна вписать сюда?

Рабыня за столом улыбнулась и слегка усмехнулась.

- Вы никогда прежде не продавались с аукциона?

- Никогда, - прошептала Алиса. Её голос снова стал хриплым. Она чувствовала неловкость. Голова её поникла, взгляд блуждал где-то понизу. Девушка с ошейником посомневалась, было видно, как она боролась с чем-то внутри себя, затем мягко улыбнулась.

- Видите ли, Вы действительно уверенны, что Вы этого хотите? Господин, который вас купит, может не принять во внимание Ваш опыт. Он может, купив Вас, обходиться с Вами грубо. У него могут быть свои причуды.

- Я хочу. Желаю, - Алиса не могла выговорить фразу полностью.

- Да, хорошо, - вздохнула девушка за столом. – Вижу, для вас последний пункт действительно очень важен. В пустую строку напротив этого пункта Вы записываете, что Ваш покупатель не может с Вами делать. Ваш покупатель будет иметь это ввиду, покупая Вас, и должен будет соблюдать эти требования, согласно контракту.

- Я не знаю, что писать… - Алиса склонилась над столом, задыхаясь от смущения.

- М-м, ну знаете, никакой порки, например, или вещей, подобных этому.

Алиса замотала головой.

- У него есть право делать это, - прошептала она.

-  О , Господи…  О , милая моя… Позвольте мне предложить хотя бы минимум для Вас: никаких клейм, никаких телесных повреждений, никакой крови, никакого пирсинга (протыкания ушей, ноздрей, сосков и т.д.). По крайней мере, хотя бы это. Вы не представляете, что могут сделать с Вами некоторые Господа, если Вы им позволите это, не оговорив всего сразу, - рабыня вздрогнула, глаза её потемнели.

– А так они Вами не заинтересуются сразу. Оставьте мне форму, я сама для Вас это впишу. Вы просто оставьте мне эту бумагу.

- Да, благодарю Вас, - Алиса не совсем поняла, что имела ввиду рабыня, говоря это всё, но решила, что это ей не повредит, что девушке можно довериться.

– Благодарю Вас, - она положила бумагу на стол. - Будьте к началу аукциона, он открывается в девять часов. Это – в левом крыле здания. Кто-нибудь позаботится  о  Вас. Я хотела сказать, проводит Вас.

- Да, я буду, - Алиса развернулась и пошла прочь от стола.

Без четверти восемь. Вдоль коридора, который протянулся по периметру зала аукциона, располагались стенды, на которых некоторые ремесленники выставляли свою продукцию. Алиса бродила между ними, редко задерживаясь у какого-нибудь из них. Она потратила несколько минут, разглядывая стенд с кожаной женской одеждой. Вот мини-юбка для верховой езды, скорее, набедренная повязка с широкими кожаными лентами. Корсет, сплетённый из широких кожаных лент. Корсет возбуждающий и возвышенно чувственный.

Восемь часов. Глаза Алисы заблестели, когда она остановилась у стенда с продукцией художника-металлиста. Несомненно, это воротник архивариуса. Алиса погладила рукой внутреннюю сторону обруча из блестящего белого металла. Он, подобно драгоценности, был уложен в особый ложемент, обитый тёмно-зелёным бархатом.

- Похоже на воротник? Он творит настоящие чудеса с очищенным алюминием. Каждая вещь – шедевр, вы не находите? – у женщины была тонкая изящная цепь, соединяющая кольца большого диаметра в крылышке левой ноздри и мочке левого уха. Мочка её правого уха была украшена кольцом ещё большего диаметра, которое визуально уравновешивало цепь. Красиво.

Алиса ничего не ответила и пошла дальше.

Восемь пятнадцать. Туфли и сапоги. Боже мой, какие каблуки! Алиса всегда ходила на высоких каблуках. Это была одна из немногих слабостей,  о  которой ей долгое время приходилось только мечтать. Самые низкие каблуки, которые имела её обувь, были высотой 2 дюйма, постепенно они выросли до 4 дюймов, именно на таких она была сейчас. Но здесь… их высота начиналась с 4 дюймов и далее возрастала. Она мягко улыбнулась босоножкам, переплетение узких ремешков которых напоминало паука. Их высокие каблуки, свыше 5 дюймов, делали босоножки едва пригодными для носки. Узкие чёрные кожаные полоски босоножек были усилены тонким стальным тросиком и имели пряжки, замыкающиеся маленькими навесными замками.

Алиса отвела свой взор от стенда с дилдо различных размеров. Она никогда не пользовалась этим для доведения себя до оргазма. «Нелепо, - думала она, - уделять внимание этому, когда через полчаса Вы собираетесь продаться кому-то в рабство, кому-то, кто может потратить целый вечер на то, что будет забивать в Вас эти штуковины, если он (или, не дай Бог, она) этого пожелает.

Восемь сорок пять. Дыхание снова стало неглубоким и частым. «Закрой глаза и дыши глубже, « – сказала сама себе Алиса.

Медленно-медленно Алиса перемещалась к аукционному залу. Вот она в зале. Низкий помост, только шестью дюймами выше пола, сорок или пятьдесят футов шириной и десять футов глубиной. Трубчатая структура, несущая занавес, закрывающий помост по всему периметру и скрывающий всё, что происходит за ним. Над центром занавеса висит предупреждение: «Рабы, предназначенные для продажи, должны быть перед девятью часами за кулисами для переклички аукционистом». Часы, висящие высоко на противоположной стене зала, показывали без семи минут девять. (Алиса не имела при себе часов, она ничего не взяла с собой, чтобы могло вызвать боль потери после продажи. У неё не было никаких планов в отношении своего будущего после её продажи. Всё её будущее с того момента будет определяться Господином, который её купит).

Алиса набрала полные лёгкие воздуха, стиснула зубы, чтобы унять дрожь, такую, какая обычно возникает перед тем, как нырнуть в холодный поток. Выдохнув и затаив дыхание, она вошла за занавес.

За кулисами две женщины были уже обнажёнными с верёвочными петлями вокруг их шей. Верёвки, образующие петли на их шеях, уходили вертикально вверх и заканчивались на трубе-погоне, проходящей через весь задний план помоста. Таким образом, выставляемый на аукцион товар как бы нанизывался на этот погон, как бусы на нить ожерелья, формируя очередь перед занавесом.
__________________
Jedem sein
Offline  
01.04.2007, 02:56   #
Полубог
 
 
Регистрация: 13.04.2006
Адрес: музей моего мозга
Сообщений: 1,273
Вес репутации: 14dolor-ante-lucem имеет захватывающую ауру
По умолчанию

Третью «бусину» ещё только нанизывали. Человек, скорее всего, нынешний владелец девушки, передавал её аукционисту. Его рука держала поводок, присоединённый к ошейнику, у самой шеи девушки, из-за чего грудь рабыни выдавалась вперёд. Нижняя часть лица её была искажена ярким жёлтым шаром кляпа, заполнявшего и распиравшего рот девушки; слёзы текли из её глаз. Взгляд её умолял: «Простите меня, пожалуйста, простите меня, не делайте этого, пожалуйста». Её Господин мягко принуждал её молчать, поглаживал по щеке, успокаивая её. Другой человек, вне всякого сомнения, аукционист, заканчивал связывать руки девушки за её спиной, затем поймал верёвку, свисающую с трубы- погона, и завязал её вокруг шеи рабыни, так, что девушка вытянулась и стояла почти на цыпочках. «А теперь – тихо!» – приказал Господин, заведя свои руки за шею девушки для того, чтобы расстегнуть пряжку ремешка шарового кляпа. Он вытащил кляп из-за зубов девушки и отошёл. Девушка осталась стоять неподвижно, уставившись в какую-то точку перед собой ничего не видящим взором.

- Чем могу быть полезен? – спросил аукционист у Алисы.

- Я… Я должна продаваться, - сказала она, заикаясь от волнения.

- Откровенно говоря, у Вас фигура – хоть куда! Первый раз? – улыбнулся он.

- Да.

- Хорошо. Раздевайтесь полностью, пока я отыскиваю Ваш лист. Положите Ваши вещи в шкафчик позади Вас. Как Ваше имя?

- Алиса, - Алиса непослушными пальцами расстёгивала блузку.

- На сегодняшний вечер у меня никаких Алис не заявлено, - сказал аукционист, тщательно просматривая бумаги. – Под каким именем зарегистрировал Вас Ваш владелец в регистрационной форме?

- Мне очень жаль. В форме нет имени, - она сняла юбку. – Я буду как 41 и 5 футов 8 дюймов. Так указано в самом верху бумаги.

- Вот она, - его глаза побежали вниз по странице. Он перестал улыбаться. – Кто вносил контрактные ограничения? – Она почувствовала на себе его жёсткий взгляд. Почерк, которым вносили контрактные ограничения, отличался от почерка заполнения остальных разделов формы.

- Девушка за столом для регистрации. Я не знала, как заполнять этот раздел, - она опустила глаза, боясь встретиться взглядом с глазами аукциониста. Алиса была теперь полностью обнажена и держала в каждой руке по туфлю.

- Конечно. Хорошо. Мари ещё получит за это позже. Она просто представить себе не может. Не может удержаться! Да уберите ваши паршивые туфли и займите Ваше место вот здесь.

Алисе хотелось защитить девушку, которая пыталась помочь ей, но на её голос не обратили внимания. Она поняла, что из этого ничего хорошего не выйдет, что наказание регистратора не возможно остановить. С чувством вины, она поняла, что девушка старалась помочь ей в её замешательстве и облегчить дальнейшее существование Алисы. Алиса испытывала к этой девушке чувства, какие испытывала бы к своей сестре.

Она заняла своё место в «ожерелье» невольниц.

- Повернитесь, - аукционист взял её за плечо и повернул Алису к себе спиной. Перемещение было ни грубым, ни сильным. Оно было решительно-настойчивым. Оно не ставило целью унизить её, но и не было ласковым. Прикосновение аукциониста было безразличным. Она стала объектом, с которым должно обращаться с безразличием.

- Ваши руки.

Она скрестила руки на запястьях у себя за спиной. Алиса чувствовала верёвку, обвивающую запястья и затягивающуюся на них. Она знала, что будет дальше, но всё же петля, захлестнувшая её шею, вызвала некоторую тревогу. Аукционист всё делал молча. Заученным движением он наклонил голову Алисы немного вперёд и затянул узел на верёвке вокруг её шеи. Это Алиса скорее почувствовала, чем увидела. Аукционист подвёл её к остальным «бусам» этого необычного «ожерелья». Алиса не была полностью неподвижна. Её ноги не были связаны и не было ничего, чтобы препятствовало её перемещению по помосту. Но любое перемещение вызывало натяжение верёвки, которая врезалась в горло. Ей волей-неволей пришлось оставаться на месте, напряжённо, подобно натянутой струне, вытянувшись во весь рост. Она могла смутно, боковым зрением, различать соседок слева, «нанизанных» на трубу-погон. Алиса была четвёртой по счёту «бусиной» в этом живом «ожерелье». Впереди неё были трое измученных ожиданием, пока с ней возился аукционист, и натянутых, подобно струнам, девушек.

Все четверо были выстроены с обратной стороны готового раскрыться занавеса.

Алиса пыталась удерживать свой взгляд перед собой, но непроизвольно косила глазами и поворачивала голову, насколько это позволяла сделать петля вокруг шеи, влево, рассматривая своих соседей, утомлённых ожиданием.

Девушка справа в этой группе, стоящей впереди Алисы, была совсем молоденькой, может двадцати-двадцати двух лет. Блондинка, немного пухлая, ни единой складки. Она перестала плакать, но всё ещё слегка сопела и шмыгала носом. Следующей была женщина постарше, возраста где-то между тридцатью-тридцатью пятью годами, но всё же моложе Алисы. Невысокая, можно сказать, худая. Небольшие груди. Хорошенькое личико и длинные, плавно ниспадающие, белокурые волосы.

Алиса стиснула свои зубы и вернула свой взгляд назад, уставившись в занавес перед собой. «Ты знала, что будет так. Ты знала, на что шла, ведьма!» – подумалас досадой она  о  себе. (На самом деле, Алиса была довольно привлекательна. Решительное, умное лицо с широко расставленными глазами и небольшим, слегка курносым носом. Несколько лучиков морщинок в уголках глаз от постоянной улыбки. Её лоб не был так гладок, как у её товарищей по несчастью, но и ни в коем случае не «морщинистый». Её грудь, небольшая по размеру, ещё сохранившая форму, только слегка свисала. Её живот хранил следы беременности, которая была у неё девятнадцать лет назад, но пресс был ещё упругим. Были следы целлюлита на бёдрах и ягодицах, но только следы. Её волосы были собраны в шишку на голове, но содержались в порядке и были прекрасным обрамлением её лицу. В свои сорок один Алиса выглядела значительно моложе своих лет. Её стройные ноги на высоких каблуках, символически прикрытые мини-юбкой, заставляли поворачиваться вслед многие мужские головы.)

Она была рада, что петля вокруг её шеи не даёт посмотреть ей вниз на свою грудь. Ещё недавно она была «хороша», а не «хороша для её возраста».В её памяти ещё были свежи воспоминания, когда долина между её «холмами», уходящая под покровы одежды, притягивала к себе взоры. Как, впрочем, и другие «неровности». «Пожалуйста, давайте быстрее покончим с этой процедурой! – думала Алиса. – Не давайте мне времени на размышления про это!»

Впереди, в цепочке невольниц, раздались рыдания: «Пожалуйста, Ричард, не делайте этого!» В ответ раздался голос аукциониста: «Кляп девушке, Дик! Я не хочу, чтобы аудитория слышала её… Я удивлён. Ваши девушки обычно не ведут себя очень кротко, не возражая. Будет очень плохо, если возникнут проблемы после её продажи».

- Она не будет… Заткнись ты, глупая сучка, мокрощелка! – раздался громкий задыхающийся шёпот. – Просто представить себе не могу, что я сделаю с тобой, если твой новый владелец, недовольный тобой, вернёт мне тебя! Я повешу тебя за соски, я исхлещу кнутом твой зад до костей! Подумай об этом, сука! Заткнись, будто тебя трахают в рот! Открой рот!

- Пожалуйста, не надо кляп!  О , Боже! Пожалуйста… Ум-м-мх!

Алиса снова начала делать глубокие вдохи. Она закрыла глаза и пыталась отвлечься от происходящего. Поднялась паника. Алису слегка пошатывало, петля натянулась и жестоко впилась в горло. Алиса стиснула зубы, боясь, что скрип её зубов услышат.

- Она теперь в порядке, Дик? – голос аукциониста прозвучал где-то рядом. – Она не может предстать перед публикой с кляпом. Или Вы вынимаете кляп, или Вы забираете девушку, но делайте это сейчас! Остальные готовы. Время начинать.

- С ней всё нормально. Она будет вести себя хорошо. Она знает, что ей хорошо. И ты, сука, не забывай, что ты – дырка, и я сделаю с тобой всё, что пожелаю. Включая твою продажу. Что я и делаю, и тебе лучше не противиться этому. Я вынимаю кляп?

- Да… (всхлип)… Ричард. Я буду хорошей (рыдание). Вы возьмёте меня обратно, потом, немного погодя?… (рыдание)… Пожалуйста, Ричард…

- Дик, ради Христа, заткни свою трахнутую девку! – аукционист был вне себя от нетерпения. Его голос изменился до свистящего шёпота. – Заткни её или забирай… и делай это сейчас, немедленно!

«Скажи что-нибудь другое, идиотка! Иначе аукционист заставит его забрать тебя с торгов. Ты не будешь продана, а твой хозяин порвёт тебя от злости!» – подумала Алиса.

- Будь уверенна, я возьму тебя обратно, - голос хозяина плачущей девушки звучал издевательски. – Будь уверенна. Теперь будь хорошей девочкой.

- Да, Ричард, - всхлипывала девушка. – Я буду хорошей.

- Дамы и господа! – зазвучал громкоговоритель. - Аукцион девушек начнётся через несколько минут. Место проведения аукциона – левое крыло здания.
__________________
Jedem sein
Offline  
01.04.2007, 02:57   #
Полубог
 
 
Регистрация: 13.04.2006
Адрес: музей моего мозга
Сообщений: 1,273
Вес репутации: 14dolor-ante-lucem имеет захватывающую ауру
По умолчанию

Половинки занавеса разошлись в противоположные стороны помоста. Алиса напрягла мышцы пресса, словно ожидая ударов отбойного молотка. Мышцы её ягодиц стали твёрдыми. Взгляд стал пронзительным. «Смотри перед собой, не смотри на публику. Вдох, выдох, вдох. Расслабься, не суетись!» – мысленно уговаривала сама себя Алиса.

На помост вышел аукционист и остановился на переднем плане помоста перед выставленными на торги девушками.

- Добрый вечер, дамы и господа. Добро пожаловать на наш очередной полугодовой аукцион. Первая часть аукциона – продажа девушек. Продажа мальчиков будет производиться около десяти тридцати. Я дам вам краткую информацию  о  каждой девушке прежде, чем начну торги. Минимальный шаг повышения ставок – пятьдесят долларов. Вы примете владение над вашей рабыней сразу по окончании аукциона и ваша собственность начинается с этой ночи. Она закончится, как только Вы посчитаете необходимым избавиться от надоевшей рабыни. В этом случае она возвращается к настоящему владельцу.

Когда Алиса смогла взять себя в руки, она осмелилась взглянуть в зал. Ряды, состоящие из двенадцати кресел каждый, расходились от центрального прохода дугами. Не все места были заняты, но в то же время некоторые зрители и участники размещались в боковых проходах и позади заднего ряда кресел.

- Лот номер один, - аукционист начал давать справки  о  выставленных на торги рабынях. - Её имя – Карен, ей двадцать семь лет. Повернись, Карен, покажи им все твои прелести. Зараза Карен! Она не хочет ничего грубого и никаких, даже временных меток на своём теле. Так… По крайней мере, она сказочно красива, поэтому вам понравится пользоваться её кошечкой и её ротиком. Предложение цены начинается со ста пятидесяти долларов.

Покупатели были главным образом мужчинами. Было довольно много женщин перед помостом, но, судя по их одежде, большинство были рабынями. Только несколько женщин, кажется, присутствовали как заявители. Головы и глаза зрителей обратились в сторону самого начала шеренги девушек, выставленных на помосте. Алиса не видела, чтобы эти люди смотрели в её направлении. Её глаза скользили поверх голов. Она не могла себе представить, как это будет, кто её купит.

Вдруг у неё свело низ живота. Один человек смотрел прямо в глаза Алисы. Его глаза пристально смотрели на Алису до того момента, пока Алиса не заметила его взгляда. Как только это случилось, он отвёл свои глаза в сторону. Она хотела рассмотреть этого человека повнимательней, но верёвка вокруг её шеи удерживала голову высоко поднятой. Её сердце гулко билось в груди. Её дыхание снова парализовало. Кто этот человек? Почему он смотрел на неё? Будет ли он её будущим владельцем? Кисти её связанных за спиной рук непроизвольно сжимались в кулаки и тут же разжимались, никем невидимые из зала. Она хотела снова взглянуть в сторону этого человека, вдруг это было только совпадением. Но она слишком нервничала. Это нужно сделать незаметно, украдкой.

- Лот номер два. Наши постоянные покупатели узнали её, для тех, кто здесь первый раз, я сообщаю – это Сьюзи. Тридцать один год и единственное ограничение в контракте – «никакой крови». Для тех, кто её не знает, я могу засвидетельствовать: Сьюзи – прекрасный материал для разного рода фантазий и экспериментов. Она может делать это шесть часов без остановки, но я не уверен, что среди вас найдётся охотник купить её. Ей надо хорошую руку, чтобы Сьюзи много работала, её надо хорошо подогреть. Правда, дорогая? – аукционист сымитировал паровозный гудок, сопровождая его шлепком по ягодице девушки.

Лицо Алисы покраснело. «Дерьмо, как глупо это вышло! Ты промаялась здесь добрых пятнадцать минут, и теперь, когда это совсем ни к чему, ты начинаешь краснеть. Если ОН всё ещё смотрит на тебя, ОН увидит, как ты покраснела,» – от этой мысли краска ещё больше залила лицо Алисы.

«ОН всё ещё смотрит?» – она медленно повернула голову в его сторону. Их глаза встретились. ОН улыбнулся мимолётной странной улыбкой. Она утонула в его глазах. Шея Алисы от неподвижности затекла. Невероятным усилием она отвела в сторону свои глаза. Она немного пошатнулась, петля немедленно впилась в шею, заставляя выпрямиться. Она снова взглянула в ЕГО сторону. «Заметил ли ОН, как она пошатнулась?» (Странная ситуация: она же и товар, и тот, кто получит выручку от продажи.) ЕГО малозаметная улыбка забавляла её, но не смешила. Да и была ли это улыбка? С усилием её глаза стали осматривать ЕГО лицо, ЕГО всего. Тёмный костюм, скорее, тёмно-синий. Бледно-голубая рубашка и синий с жёлтым галстук. Добротно одетый. Возраст? Довольно много морщинок на ЕГО большом квадратном лице. На крупной голове ни единого седого волоса. Ободки стёкол очков. Трудно определить его возраст.

- Лот номер три (девушка слева от Алисы). Элла, тридцать два года. Она – лесбиянка, поэтому это предложение – только для дам. Никакой крови, никаких клейм и татуировок». Повернись, дорогая, покажи Госпожам свой аппетитный небольшой зад, - его рука ласкала ягодицы девушки. Он повернул её в прежнее положение. – Предложение цены начинается со ста пятидесяти долларов.

Алиса закрыла глаза, вслушиваясь в предлагаемые цены и пытаясь думать  о  себе. Вдох, выдох, вдох, выдох.

- Двести пятьдесят от Госпожи Серены. Будут ещё предложения?

«Боже, следующая моя очередь!»

- Раз, два, три! Продано! Приятно провести время, Серена!

Давление петли на шею Алисы ослабло, когда аукционист отпустил свободный конец верёвки. Теперь Алиса смогла опустить подбородок и распрямиться.

- Лот номер семь! Без имени. Сорок один год. На мой взгляд она выглядит довольно хорошо для сорока одного года.

Алиса готова была умереть от стыда.

- «Никаких клейм, никаких телесных повреждений, никакой крови, никакого пирсинга», - зачитывал в зал с уже знакомого Алисе листка аукционист. – Довольно хорошие грудки, очень милы для возраста за сорок, - рука аукциониста приподняла её левую грудь, помяла её и выпустила, дав груди упасть и слегка поколыхаться. –Тугие, милые соски.

Алиса остановила свои глаза на НЁМ, умоляя взглядом  о  помощи. ЕГО глаза блестели.

- Повернись! – она повернулась и аукционист положил свои руки ей на плечи, заставляя наклониться. Её зад оказался обращённым к публике в зале (и к НЕМУ!). Аукционист захватил в обе руки по ягодице и широко раздвинул их, давая возможность публике оценить обе её дырочки. – С этой стороны выглядит тоже довольно хорошо, не смотря на то, что уже было в употреблении. Стартовая цена – сто долларов!

«Так низко сегодня вечером ещё не стартовали!» – оскорблённо подумала Алиса. «Даже у лесбиянки стартовая цена была выше. Кому нужна такая старуха!» - её глаза стали влажными от слёз.

- Пятьсот! – это был ОН. Гул в зале резко утих, как будто для того, чтобы набрать полные лёгкие воздуха, а потом так же резко и восхищённо выдохнул. Самое высокое предложение вечера! Алиса почувствовала слабость. Слёзы уже катились из её глаз.

- Пятьсот! – голос аукциониста звучал на высокой ноте, подобно плачу восхищённого отчаяния. – Это звучит подобно вызову: «Я хочу её, и ничто и никто меня не остановит в моём желании!» Пятьсот долларов мистера Филиппа Сопаты! Кто больше? Нет предложений? Продано!

Алиса не обращала внимание на снова затянувшуюся петлю, которая заставила задрать подбородок и распрямиться, прогнувшись назад. Вдох, выдох, вдох… Сердце Алисы, колотилось, как при оргазме и, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

- Лот номер восемь! – Алиса едва слышала голос аукциониста, продолжавшего выполнять свою работу. Она предпринимала титанические усилия, чтобы увидеть ЕГО, встретиться с ЕГО глазами своими глазами, почти ничего не видящими из-за слёз. Вдох, выдох, вдох… «Спокойно!» – приказывала она сама себе.

Когда глаза Алисы очистились от слёз, она стала искать ЕГО в зале. ЕГО место было пусто. Её сердце замерло. «Нет! Только не это!» – от отчаяния она готова была закричать.

- Дамы и Господа! Благодарю за внимание! Счастливые покупатели, вы можете забрать свою собственность слева от помоста.

Одну за другой аукционист отвязывал от трубы-погона концы петель, удерживавших прекрасные женские шеи, и, используя из в качестве поводков, подводил рабынь к краю помоста, передавая там их в руки уже ожидавших покупателей.

ОН был там и ожидал её! Свершилось! У неё был Господин! Полный достоинства, он, взяв в руку верёвку, поднёс эту руку к губам Алисы. Она поцеловала эту руку, хотела впиться в неё губами, но он резко отдёрнул её, развернулся и пошёл прочь, ведя на верёвке покорную и счастливую Алису.
__________________
Jedem sein
Offline  
02.04.2007, 18:57   #
Полубог
 
 
Регистрация: 13.04.2006
Адрес: музей моего мозга
Сообщений: 1,273
Вес репутации: 14dolor-ante-lucem имеет захватывающую ауру
По умолчанию Джон Норман "Исследователи Гора"

...
— Хорошо, господин, — произнесла она и опустилась на колени в позу услаждающей рабыни. Становясь на колени передо мной, она приняла позу покорной рабыни. Говорили, что Самос первый довел ее до оргазма. Пережившая это ощущение женщина уже не способна ни на что, кроме как на покорное и страстное служение своему господину. До конца жизни.
— Линда умоляет господина  о  прикосновении, — пролепетала девушка.
Линда было ее земным именем, которое у нее, естественно, отобрали при обращении в рабство. Позже Самос на правах хозяина вернул его рабыне. Когда дело касается имен, все зависит от воли хозяина.
Я отметил, что Линда совершенно открыто попросила  о  ласке в моем присутствии. Невольница уже успела избавиться от комплексов и предрассудков Земли. Она стала открытой и честной, чистой и совершенной, такой, какой изначально создала ее природа.
Встретив взгляд Самоса, она покорно побежала к дверям, но у самого порога остановилась, не в силах побороть желание. Со слезами на глазах рабыня снова повернулась к своему господину.
— Хорошо, только после того, как отнесешь посуду на кухню, — проворчал он.
— Слушаюсь, господин, — задыхаясь от возбуждения, прошептала она, и желтые чашечки на подносе тихо звякнули. Девушка задрожала. На полированном ошейнике заиграли огни факела.
— Иди в пенал, — велел Самос, — и попроси, чтобы тебя заперли.
— Да, господин. — Девушка опустила голову, и мне показалось, что она сейчас зарыдает.
— Старший связки говорил, что ты неплохо усвоила мозаичный танец.
Чашечки на подносе задрожали.
— Мне очень приятно, — произнесла девушка, — что Кробус пришел к такому выводу.
Мозаичный танец обычно исполняется на красных мозаичных плитах, которыми выкладывают невольничье кольцо возле кровати господина. Танцуют его на спине, животе и боках. Шею, как правило, приковывают к невольничьему кольцу. Танец символизирует мучения рабыни, охваченной ненасытной любовной страстью. Вначале девушка танцует как бы в совершенном одиночестве. Никто не знает  о  ее страданиях, она стонет и извивается, умоляя невидимого господина сжалиться над ней. Потом появляется господин, и она умоляет его уже открыто, кричит и плачет, лишь бы он подарил ей хотя бы одно прикосновение. Мозаичный танец построен на простых психологических и поведенческих реакциях. Специалисты считают, что он способен завести самую фригидную женщину. Рабыни же просто сходят от него с ума.
— Я слышал, ты много работала над мозаичным танцем, — продолжал Самос.
— Я всего лишь покорная рабыня, — отвечала девушка.
— Кробус говорил, что последние пять раз, когда ты исполняла этот танец, он не мог удержаться, чтобы не изнасиловать тебя.
— Да, господин. — Девушка опустила голову и улыбнулась.
— После того как тебя запрут в пенале, — сказал Самос, — попроси, чтобы тебе принесли теплой воды, масла, благовоний и полотенце. Приведи себя в порядок. Может быть, я приглашу тебя в свои покои. Попозже.
— Да, господин! — радостно воскликнула девушка.
— Учти, что понравиться мне труднее, чем Кробусу.
— Да, господин! — С этими словами Линда выскочила из зала.

__________________
Jedem sein
Offline  

« | »

Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы
Версия для печати
Отправить по электронной почте
Опции просмотра
Линейный вид Линейный вид
Комбинированный вид
Древовидный вид

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

Вкл.
Вкл.
код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход



Часовой пояс GMT +4, время: 23:51.
|
-

Проект
DarkMind.Ru Copyright ©2000 - 2013